Виктор Астафьев - Последний поклон

Последний поклон

4.5
Год выхода: 2014
1 день 6 часов
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

«Последний поклон» — этапное произведение в творчестве В.П. Астафьева. В нем сопряжены две основные темы для писателя: деревенская и военная. В центре автобиографической повести — судьба рано оставшегося без матери мальчика, которого воспитывает . Порядочность, трепетное отношение к хлебу, аккуратное — к деньгам — все это при ощутимой бедности и скромности в сочетании с трудолюбием помогает семье выживать даже в самые трудные минуты. С любовью В.П. Астафьев рисует в повести картины детских шалостей и забав, простые домашние разговоры, будничные заботы (среди которых львиная доля времени и сил уделяется огородным работам, а также простую крестьянскую еду). Большой радостью для мальчика становятся даже первые новые штаны, так как ему все время перешивают их из старья. В образной структуре повести центральным является об¬раз бабушки героя. Она уважаемый человек на селе. Ее большие рабочие руки в жилках еще раз подчеркивают трудолюбие героини. «В любом деле не слово, а руки всему голова. Рук жалеть не надо. Руки, они всему скус и вид делают», — говорит . Самые обычные дела (уборка избы, пирог с капустой) в бабушкином исполнении дарят окружающим людям столько тепла и заботы, что воспринимаются как праздник. В тяжелые годы помогает семье выжить и иметь кусок хлеба старенькая швейная машинка, на которой бабушка умудряется обшивать полсела.

Лучшая рецензияпоказать все
serovad написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Детская память, конечно же, колодец, и колодец со светлой водой, в которой отражается не только небо, не только все самое яркое, но прежде всего поразившее воображение.



Ещё никогда не доводилось мне читать такие толстые воспоминания о детстве, да ещё чтобы они меня ТАК захватили, ТАК увлекли, вызвали ТАКОЙ спектр эмоций. Банально прозвучит, но я пережил с Витькой его жизнь, попавшую на страницы, я за него радовался, переживал, я над ним смеялся, а будь немного сентиментальнее, то и поплакал бы. И не над ним одним, но и над всем народом, хотя бы и говорила Катерина Петровна, бабушка нашего главного героя (а он вслед за ней), что всех не оплачешь.

Эх, вот за что люблю я автобиографии наших писателей, так это за то, что жизнь свою и окружающих обязательно показывают в разрезе истории своей эпохи и своего поколения. Нет, конечно и зарубежные авторы не сплошь все уподобились Генри Миллеру, который гордо шёл, выставляя напоказ шлагбаум. Но всё-таки у наших описание своей жизни как-то сочнее получается, чем у большинства их зарубежных соратников по цеху. И потому на порядок интереснее. А может быть я потому так рассуждаю, что русскую литературу сильнее люблю, чем импортную? Вероятно.

Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, - он еще не сирота

Витька Астафьев, Витька Катеринин в семь лет наполовину осиротел, потерял мать, которая выпала из лодки, зацепилась косой за бону и утонула. С этого и начинается долгая повесть о детстве и юности, в которой сначала очень даже много светлого. Теперь растит пацана его бабка Катерина Петровна (потому и кличут мальчишку Катерининым), женщина хозяйственная, твёрдая, матриархального склада ума и характера, держащая под надзором всю деревню, а родню в особенности. Для внука бабка не жалеет тычков, хворостин, острых слов, но ещё больше не жалеет она себя, чтобы вырастить из этого непутёвого человечка мужика, который не должен пойти по стопам своего непутёвого папаши. В общем, судьба Витьки завидная и незавидная - живёт в семье бабы-генерала, но у генерала этого всё хозяйство в порядке, и не щадит сил своих этот генерал, чтобы у сиротинушки штаны были чистые и зашитые, чтобы молока он напился вдосталь, чтобы от ревматизма и малярии не крючило его.

Признаться, к старухам у меня всегда было отношение непростое. Особенно в поликлинике, куда они ходят не столько рецепт получить, сколько с врачом или с другими кликушами поболтать, ибо скучно им. В очередях и общественном транспорте, где, появившись, первым делом они заявляют о своём исключительном праве на ближайшее мягкое сиденье и первое место у прилавка. (Мне не жалко ни того, ни другого, но меня передёргивают, когда иные старухи начинают со мной разговаривать так, словно это они являются моими родными бабками, хотя моя родная бабка со мной так речей не вела, будучи даже генералом по натуре). Катерина Петровна - это, знаете ли, образец старухи, которой некогда причитать и охать, жаловаться на "холхоз" и безбожников, хоть и пострадала она и от того, и от других. Нет, она живёт, как жили прежде, и в том видит свою роль в этом мире. И душа её практически чиста. Ведь только чистый человек может учить внука такими словами:

Почитай людей-то, почитай! Oт них добро! Злодеев на свете щепотка, да и злодеи невинными детишками родились, да середь свиней расти им выпало, вот они свиньями и оборотились...



И ведь вот что важно-то - героем книги вновь становится народ. Но какой народ? В общем-то не особенно и героический. Народ, в котором до крайности много пьяниц, воров, дураков, подхалимов, и всяких прочих, обладающих множеством пороков. Даром что-ли им дано такое прозвание - гробовозы? Всё-таки среди них есть место (хоть и не всегда тёплое, мягкое и широкое) человеку честному, чистому. И тем не менее к этому народу, к которому сам принадлежишь (хоть и не сибиряк) проникаешься уважением и если не любовью, то хотя бы пониманием.

Правда, всё-таки Виктор Петрович критичен к народу, и чем ближе к концу книге, тем более едкими становятся его слова.

Все страшное на Руси великой происходит совсем как бы и не страшно, обыденно, даже и шутливо, и никакой русский человек со своими пороками по доброй воле не расстанется.



Нет на свете ничего подлее русского тупого терпения, разгильдяйства и беспечности. Тогда, в начале тридцатых годов, сморкнись каждый русский крестьянин в сторону ретивых властей - и соплями смыло бы всю эту нечисть вместе с наседающим на народ обезьяноподобным грузином и его приспешниками. Кинь по крошке кирпича - и Кремль наш древний со вшивотой, в ней засевшей, задавило бы, захоронило бы вместе со зверующей бандой по самые звезды. Нет, сидели, ждали, украдкой крестились и негромко, с шипом воняли в валенки. И дождались!



Нет, далеко не светлая книга вышла у Астафьева, есть там много и откровенно чёрных глав-рассказов, и не только из тех лет, когда он бродяжил или жил в фэзэошной общаге. О чём и сам пишет:

Недолог век цветка, да ярок, а человечья жизнь навроде бы и долгая, да цвету в ней не лишка...



В одной книге я вычитал, будто жизнь пахнет розами. "Это было давно и неправда!" -- так сказали бы фэзэошники- уркаганы. Такая жизнь, если она и была, так мы в нее не верим. Мы живем в тяжелое время, на трудной земле. Наша жизнь вся пропахла железом и хлебом, тяжким, трудовым хлебом, который надо добывать с боя. Мы и не знаем, где и как они растут, розы-то. Мы видели их только в кино и на открытках. Пусть они там и растут, в кино да на открытках. Пусть там и растут.



А чего ещё, собственно ожидать от человека, детство которого выпало на тридцатые, и который успел попасть на войну? От человека, ставшего очевидцем безумств раскулачивания и коллективизации, а дописывал книгу уже в перестроечные времена? Меняется, ох меняется тон книги, и чем ближе конец, чем горше становится, ибо переходит Астафьев от своей жизни все к той же жизни народной, но только уже в глобальном смысле. Не ускользнула от его насмешек и сатиры "мудрая политика Партии и не менее мудрого Правительства". И всё сильнее и сильнее встречаются размышления его о Боге, к которому он, видимо, пришёл не сразу, но всё-таки пришёл. И уже в конце роман превращается в некое подобие авторской философской декларации - вот мол, как мы жили, до чего дожили, и всё потому, что...

А почему - читайте сами. Чего это я спойлерить буду? Не тот случай, чтобы спойлерить в рецензии на хорошую книгу. Цитатку только приведу:

Боже, Боже! Что есть жизнь? И что с нами произошло? Куда мы делись? В какие пределы улетучились, не вознеслись, не уехали, не уплыли, а именно улетучились? Куда делась наша добрая душа? Где она запропастилась-то? Где?



Главная ценность книги заключается в том, что она совершенно не морализаторствуя, рассказывает о том, как можно жить достойно, по человечески, даже если это почти не получается.

*****

Что-то мне подсказывает, что достанься эта книга в качестве бонуса в "Долгой прогулке", она бы в итоге вызвала наименьшее количество стонов по поводу содержания и формы. Так что дарю идею оргам, хотя они, конечно, и без меня знают, что такое "Последний поклон". Да и без "Долгой прогулки" категорически рекомендую книжку, хоть и толстенная она.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
4 слушателей
0 отзывов


serovad написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Детская память, конечно же, колодец, и колодец со светлой водой, в которой отражается не только небо, не только все самое яркое, но прежде всего поразившее воображение.



Ещё никогда не доводилось мне читать такие толстые воспоминания о детстве, да ещё чтобы они меня ТАК захватили, ТАК увлекли, вызвали ТАКОЙ спектр эмоций. Банально прозвучит, но я пережил с Витькой его жизнь, попавшую на страницы, я за него радовался, переживал, я над ним смеялся, а будь немного сентиментальнее, то и поплакал бы. И не над ним одним, но и над всем народом, хотя бы и говорила Катерина Петровна, бабушка нашего главного героя (а он вслед за ней), что всех не оплачешь.

Эх, вот за что люблю я автобиографии наших писателей, так это за то, что жизнь свою и окружающих обязательно показывают в разрезе истории своей эпохи и своего поколения. Нет, конечно и зарубежные авторы не сплошь все уподобились Генри Миллеру, который гордо шёл, выставляя напоказ шлагбаум. Но всё-таки у наших описание своей жизни как-то сочнее получается, чем у большинства их зарубежных соратников по цеху. И потому на порядок интереснее. А может быть я потому так рассуждаю, что русскую литературу сильнее люблю, чем импортную? Вероятно.

Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, - он еще не сирота

Витька Астафьев, Витька Катеринин в семь лет наполовину осиротел, потерял мать, которая выпала из лодки, зацепилась косой за бону и утонула. С этого и начинается долгая повесть о детстве и юности, в которой сначала очень даже много светлого. Теперь растит пацана его бабка Катерина Петровна (потому и кличут мальчишку Катерининым), женщина хозяйственная, твёрдая, матриархального склада ума и характера, держащая под надзором всю деревню, а родню в особенности. Для внука бабка не жалеет тычков, хворостин, острых слов, но ещё больше не жалеет она себя, чтобы вырастить из этого непутёвого человечка мужика, который не должен пойти по стопам своего непутёвого папаши. В общем, судьба Витьки завидная и незавидная - живёт в семье бабы-генерала, но у генерала этого всё хозяйство в порядке, и не щадит сил своих этот генерал, чтобы у сиротинушки штаны были чистые и зашитые, чтобы молока он напился вдосталь, чтобы от ревматизма и малярии не крючило его.

Признаться, к старухам у меня всегда было отношение непростое. Особенно в поликлинике, куда они ходят не столько рецепт получить, сколько с врачом или с другими кликушами поболтать, ибо скучно им. В очередях и общественном транспорте, где, появившись, первым делом они заявляют о своём исключительном праве на ближайшее мягкое сиденье и первое место у прилавка. (Мне не жалко ни того, ни другого, но меня передёргивают, когда иные старухи начинают со мной разговаривать так, словно это они являются моими родными бабками, хотя моя родная бабка со мной так речей не вела, будучи даже генералом по натуре). Катерина Петровна - это, знаете ли, образец старухи, которой некогда причитать и охать, жаловаться на "холхоз" и безбожников, хоть и пострадала она и от того, и от других. Нет, она живёт, как жили прежде, и в том видит свою роль в этом мире. И душа её практически чиста. Ведь только чистый человек может учить внука такими словами:

Почитай людей-то, почитай! Oт них добро! Злодеев на свете щепотка, да и злодеи невинными детишками родились, да середь свиней расти им выпало, вот они свиньями и оборотились...



И ведь вот что важно-то - героем книги вновь становится народ. Но какой народ? В общем-то не особенно и героический. Народ, в котором до крайности много пьяниц, воров, дураков, подхалимов, и всяких прочих, обладающих множеством пороков. Даром что-ли им дано такое прозвание - гробовозы? Всё-таки среди них есть место (хоть и не всегда тёплое, мягкое и широкое) человеку честному, чистому. И тем не менее к этому народу, к которому сам принадлежишь (хоть и не сибиряк) проникаешься уважением и если не любовью, то хотя бы пониманием.

Правда, всё-таки Виктор Петрович критичен к народу, и чем ближе к концу книге, тем более едкими становятся его слова.

Все страшное на Руси великой происходит совсем как бы и не страшно, обыденно, даже и шутливо, и никакой русский человек со своими пороками по доброй воле не расстанется.



Нет на свете ничего подлее русского тупого терпения, разгильдяйства и беспечности. Тогда, в начале тридцатых годов, сморкнись каждый русский крестьянин в сторону ретивых властей - и соплями смыло бы всю эту нечисть вместе с наседающим на народ обезьяноподобным грузином и его приспешниками. Кинь по крошке кирпича - и Кремль наш древний со вшивотой, в ней засевшей, задавило бы, захоронило бы вместе со зверующей бандой по самые звезды. Нет, сидели, ждали, украдкой крестились и негромко, с шипом воняли в валенки. И дождались!



Нет, далеко не светлая книга вышла у Астафьева, есть там много и откровенно чёрных глав-рассказов, и не только из тех лет, когда он бродяжил или жил в фэзэошной общаге. О чём и сам пишет:

Недолог век цветка, да ярок, а человечья жизнь навроде бы и долгая, да цвету в ней не лишка...



В одной книге я вычитал, будто жизнь пахнет розами. "Это было давно и неправда!" -- так сказали бы фэзэошники- уркаганы. Такая жизнь, если она и была, так мы в нее не верим. Мы живем в тяжелое время, на трудной земле. Наша жизнь вся пропахла железом и хлебом, тяжким, трудовым хлебом, который надо добывать с боя. Мы и не знаем, где и как они растут, розы-то. Мы видели их только в кино и на открытках. Пусть они там и растут, в кино да на открытках. Пусть там и растут.



А чего ещё, собственно ожидать от человека, детство которого выпало на тридцатые, и который успел попасть на войну? От человека, ставшего очевидцем безумств раскулачивания и коллективизации, а дописывал книгу уже в перестроечные времена? Меняется, ох меняется тон книги, и чем ближе конец, чем горше становится, ибо переходит Астафьев от своей жизни все к той же жизни народной, но только уже в глобальном смысле. Не ускользнула от его насмешек и сатиры "мудрая политика Партии и не менее мудрого Правительства". И всё сильнее и сильнее встречаются размышления его о Боге, к которому он, видимо, пришёл не сразу, но всё-таки пришёл. И уже в конце роман превращается в некое подобие авторской философской декларации - вот мол, как мы жили, до чего дожили, и всё потому, что...

А почему - читайте сами. Чего это я спойлерить буду? Не тот случай, чтобы спойлерить в рецензии на хорошую книгу. Цитатку только приведу:

Боже, Боже! Что есть жизнь? И что с нами произошло? Куда мы делись? В какие пределы улетучились, не вознеслись, не уехали, не уплыли, а именно улетучились? Куда делась наша добрая душа? Где она запропастилась-то? Где?



Главная ценность книги заключается в том, что она совершенно не морализаторствуя, рассказывает о том, как можно жить достойно, по человечески, даже если это почти не получается.

*****

Что-то мне подсказывает, что достанься эта книга в качестве бонуса в "Долгой прогулке", она бы в итоге вызвала наименьшее количество стонов по поводу содержания и формы. Так что дарю идею оргам, хотя они, конечно, и без меня знают, что такое "Последний поклон". Да и без "Долгой прогулки" категорически рекомендую книжку, хоть и толстенная она.

strannik102 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Более сентиментального и трогательного, но и одновременно реалистичного и бережного погружения в страну под названием Детство я пожалуй что и не читал. Виктор Астафьев повествует нам о своём собственном детстве, проведённом на берегах Енисея в доме своей бабушки, и делает это столь мастерски и с такой любовью и к своей Родине, и к своей семье, что только диву даёшься, почему в мои школьные годы я ничего не слышал об этой книге от учительницы русского языка и литературы (хотя, вполне возможно, что толком и не слушал). Что там все эти переводные американско-английско-франко-германские романы точно на эту же тему! Нет, я вовсе не против их (я сам их читал и читаю и получаю от этого удовольствие), упаси бог, но всё-таки если ты русский и продолжаешь себя считать таковым, то, по моему разумению, дОлжно прочесть хотя бы один такой настоящий русский роман, настоящую русскую повесть, чтобы до конца, до глубинных своих недр ощутить себя русским, русичем, а не безродным и бездомным человеком Вселенной.
Читая эту пронзительно-нежную и трогательно-болезненную повесть Астафьева, я поймал себя на томительном чувстве щемящей нежности к своим родным местам: к станции-деревеньке с единственным в мире (если верить справочнику почтовой индексации) названием Облепиха на Восточно-Сибирской железной дороге, к речкам Льняная и Топорок, к увалам Саянских гор и обжигающей чистоте Байкала... "Только кто мне придумает новый Тайшет, кто другую найдёт Ангару" — с увлажнёнными и затуманенными глазами напеваю я слова с детства знакомой и памятной песни... Это — про мою Родину!
Повесть рекомендую для всех взрослых читателей.
Эта книга фронтовика Виктора Астафьева, эта его повесть прочитана в рамках личного Флэшмоба, посвящённого Дню Победы.
С Праздником! (8 мая 2012 г.)

panda007 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

И в капле воды отражается мир...

Когда-то я читала Виктора Астафьева запоем. Видимо, его книги попали мне в руки в нужный момент, легли на душу и крепко зацепили. «Звездопад», «Пастух и пастушка», «Царь-рыба» – каждая оставляла свой след, зарубку на сердце. Оно и неудивительно – Астафьев пишет мощно, язык его – как полноводный Енисей, и в то же время он лирик, умеющий замечать трогательные детали, оттенки чувств. Человек у Астафьева всегда неоднозначен, противоречив, за ним интересно наблюдать, он вроде бы весь перед тобой, и в то же время скрыт, часто даже от самого себя. Вот это удивительное сочетание простоты и сложности (законы человеческого бытия просты, но следовать им сложно, родится человеком просто, а стать сложно) подкупает. А ещё больше подкупает так редко встречающаяся в литературе искренность.
«Последний поклон» во многом автобиографичен. Насколько вообще может быть биографичен художественный текст. Понятно, что степень обобщения здесь гораздо больше, чем в рядовой автобиографии. Речь идёт не об одном конкретно взятом человеке, а о целом мире. Можно сказать, что это Русский Мир, но это будет не совсем точно. Всё же Сибирь, с одной стороны, квинтэссенция России, со всеми её взбрыками и противоречиями, а с другой – нечто совершенно особое, яркое, самобытное. Наверное, правильнее так: масштаб у астафьева все время меняется – от конкретной человеческой судьбы к размышлениям о малой родине, о большой Родине и о человеческой природе вообще, о судьбе человечества. При этом никакого пафоса и морализаторства, просто очень много горечи хорошо пожившего и много видевшего человека. И чем ближе конец книги, тем горечи больше.

Прочитано в рамках Флэшмоба. Спасибо за возвращение к истокам serovad

Djetty написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

В.П. Астафьев был любимым писателем моей учительницы, и эту любовь она сумела передать мне.

Многие рассказы из лирической повести «Последний поклон» сейчас входят в школьную программу, в план обязательного чтения. Из прочитанного в ту пору мне запомнились «Конь с розовой гривой» (помню, мне и самой было стыдно, будто это я, а ни Витя, обманула бабушку, съев ягоды и вместо них подсыпав травы) и «Фотография, на которой меня нет» (и я сама почти физически чувствовала Витину ревматическую боль и запах трав-лекарств Катерины Петровны). Конечно же, при повторном прочтении много нового открывается и постигается. Кроме того, я стала обращать внимание на язык и стиль автора, наслаждаться каждым словом, смакуя его, как смакуют любимый кофе.

Одно из направлений творчества В.П. Астафьева — поэзия детства — вылилось в автобиографический цикл «Последний поклон». Это — самая заветная книга в творческом наследии Виктора Петровича. С мягкой, задушевной интонацией эта повесть в рассказах через личное восприятие одного человека воссоздает жизнь целого поколения, летопись народной жизни на протяжении 30-90 гг. XX в.

Воспоминания Астафьева очень ярки, и хоть они описывают отдельные случаи из жизни, всё же это единое произведение — все его элементы связывает единство темы. Каждый эпизод содержит представление и о времени, в котором жил главный герой, и о событиях, им прежитых, и о людях, с которыми его свела судьба.

Интересно проследить и становление личности главного героя. Большой путь проходит Витя Потылицын — с раннего детства до знаменательного пира после победы (в одноименном рассказе) — осознания торжества доброты и гуманности над силами зла.

Светлая пора детства Вити сменилась неожиданным поворотом судьбы — мальчика отправляют в город к отцу и мачехе учиться. А когда из повествования ушла бабушка, всё потемнело, и в жизни мальчика явилась страшная сторона. Астафьев не сгущает, не нагнетает то жестокое, что было в жизни, но и не выцвечивает, ведь Виктор Петрович — один из последовательных сторонников отраждения жизненной правды в своих произведениях. Но всё-таки мне больше нравится первая часть «Последнего поклона» - она пронизана светом, теплом, добротой.

Самый обаятельный, самый значительный, самый покоряющий образ, проходящий через всё произведение — образ бабушки Катерины Петровны. Ничего Астафьев в ней не приукрашивает. Он оставляет и грозу характера, и ворчливость, и желание узнать всё первой и распорядиться. Она собирает в себе все, что было в родной земле крепкого, исконно русского. И мы узнаем это, как своё.

Астафьев говорил:

«Пишу я о деревне, о своей маленькой родине, а они — большая и маленькая — неразделимы, они — друг в друге. Сердце моё навеки там, где я стал дышать, видеть, запоминать и трудиться».

feny написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Много в детстве было такого, что потом не встречалось больше и не повторялось, к сожалению.Эта книга представляет собой воспоминания Виктора Астафьева о детстве, возможность в последний раз поклониться людям, поклониться своей малой родине. Детские впечатления Астафьева яркие, полно и точно воссоздающие глубинку России, только ей присущие черты. Это именно Русь, настоящая, искренняя, раздольная, бесшабашная, разгульная с широкой русской душой: в радости ли, в горе ли…

admin добавил цитату 1 год назад
Товарная станция Красноярска, забитая до того, что, казалось, нитки вот-вот лопнут по всем швам и полетит весь транспорт под откос, старалась как можно «интенсивней» использовать пригородные станции.
admin добавил цитату 1 год назад
Остался я в просторном вагоне один, и завертела меня работа, так я уставал попервости, что ни разу не побывал во второй половине вагона, куда битком набили мобилизованных из деревень «на прорыв желдортранспорта» девок, и они порой оживленно, можно подумать, с целью, повизгивали и молотили в стену кулаками так, что из переборки выпадывали оконтуженные клопы.
admin добавил цитату 1 год назад
Ох, не зря на транспорте говорится: «Бог создал любовь и дружбу, а черт — железнодорожную службу!»
admin добавил цитату 1 год назад
Да, туповат наш брат железнодорожник, зато пуговицы по пузу в два ряда!
admin добавил цитату 1 год назад
К этой поре прибывал пригородный поезд, под названием «Ученик», который, пятясь задом, тащил паровозик «СУ» — сучка по-здешнему