Висенте Бласко Ибаньес - Обнажённая Маха

Обнажённая Маха

3.6
Год выхода: 2013
Читает Олег Исаев
13 часов 9 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Пронзительный, чувственный шедевр Бласко Ибаньеса более ста лет был под запретом для русского читателя! Страсть и любовь, выплеснутые автором на страницы книги просто завораживают и не отпускают читателя до последней строки.

Лучшая рецензияпоказать все
Delfa777 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Неравная борьба иллюзий с реальностью.

Известный художник Мариано Реновалес появляется в Прадо. Много лет он не посещал знаменитый музей Мадрида. Синьор Реновалес - личность выдающаяся. Персона. Осыпан почестями. Владелец роскошной мастерской. Один его вид внушает почтение. Смотрители музея вытягиваются в струнку, завидев его. Всполошились так, словно знаменитый хужожник - царственная особа, путешествующая инкогнито.

Дон Мариано идет по залам музея. Картины великих мастеров - как старые знакомые, которые не могут сказать ничего нового. Творчество Веласкеса навевает на Реновалеса благоговейный восторг и печаль. Дон Диего родился в самый печальный момент истории Испании, когда женщины прятали свою красоту под одеждой, как черепахи под панцирем.

Художник рисовал мир, каким его видел: страх и лицемерие отражались в глазах его персонажей. А наигранную веселость обреченной нации, требующей для своих развлечений чего-то уродливого и бессмысленного, бессмертная кисть дона Диего воспроизвела в образах шутов, сумасшедших и горбунов. От всех этих чудных произведений, внушавших одновременно восторг и грусть, веяло депрессией, неизбывно больной душой монархии, объятой страхом и ужасом перед муками ада.

Имя Веласкеса стояло в списках придворных между шутами и парикмахерами. Лишь слуга государя, не имеющий права продавать свои картины. Как ни благословлять революцию в современной Реновалесу жизни, которая дала художнику безграничную свободу творчества. К тому же, скромная жизнь времен Веласкеса сменилась теперь княжеским существованием. Но слава художника все также зависит от вкусов потомков. А их не угадать.

Реновалес уважает великих мастеров Испании, но не собирается им следовать. Мрачность не прельщает его. Его идеал в другом. Художник идет в зал, где выставлены полотна Гойи, чтобы замереть перед "Обнаженной махой".

Реновалес относился к картине Гойи почти с благоговейным восторгом, отводя ей особое место в художественном творчестве. В испанской истории это было первое проявление искусства, свободного от предрассудков, очищенного от любых предубеждений. Целых три столетия живописи, столько славных имен в каждом поколении художников — и все же до Гойи испанская кисть ни разу не решилась нанести на полотно формы женского тела, изобразить божественную наготу, которая у всех народов была главным источником вдохновения для нарождающегося искусства!

Обнаженная погрузила дона Мариано в воспоминания. Детство и ученичество, Женитьба на девушке из обедневшей семьи дипломата. Рим и Венеция. Рождение дочери. Возвращение в Мадрид. Борьба за признание и бедность. Успех и огромные гонорары.

Насытившись воспоминаниями, художник вышел из Прадо и зашагал к новому этапу своей жизни. Дальнейшее проще всего описать словами

Кто слишком хорошо начинает, тот может плохо кончить

Безрадостная это картина. Печально наблюдать как Реновалес принимает все, что в молодости презрительно отвергал и разрушает все, что с таким трудом создал. Сын кузнеца, он поднялся из самых низов. Стал богат и знаменит, но не сохранил того, чем так дорожил.

Его Обнаженная покинула его и Реновалес не смог найти ее снова. И виноваты, как водится оба. Слишком многим жертвовали друг ради друга, слишком многого требовали взамен. Мелкие конфликты накапливались, пока не отравили их счастье. А оно было. И любовь была. Но основанная на иллюзиях. Реальность все время врывалась в эти фантазии и портила все. Сначала Реновалес любил не настоящую Хосефину, а придуманную им Обнаженную. Потом полюбил воспоминания о ней.

Роман располагает к себе ироничностью и красивым языком, знакомством с историей Испании и искусством. Автор очень точно пишет о взаимоотношениях, поступках, мечтах. О том, как многое обесценивается со временем. Как выцветают чувства. Как привычка набрасывает покров невидимости на любимое и не дает радоваться этому. Как реальность подтачивает иллюзии, словно вода камень.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
9 слушателей
0 отзывов


Delfa777 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Неравная борьба иллюзий с реальностью.

Известный художник Мариано Реновалес появляется в Прадо. Много лет он не посещал знаменитый музей Мадрида. Синьор Реновалес - личность выдающаяся. Персона. Осыпан почестями. Владелец роскошной мастерской. Один его вид внушает почтение. Смотрители музея вытягиваются в струнку, завидев его. Всполошились так, словно знаменитый хужожник - царственная особа, путешествующая инкогнито.

Дон Мариано идет по залам музея. Картины великих мастеров - как старые знакомые, которые не могут сказать ничего нового. Творчество Веласкеса навевает на Реновалеса благоговейный восторг и печаль. Дон Диего родился в самый печальный момент истории Испании, когда женщины прятали свою красоту под одеждой, как черепахи под панцирем.

Художник рисовал мир, каким его видел: страх и лицемерие отражались в глазах его персонажей. А наигранную веселость обреченной нации, требующей для своих развлечений чего-то уродливого и бессмысленного, бессмертная кисть дона Диего воспроизвела в образах шутов, сумасшедших и горбунов. От всех этих чудных произведений, внушавших одновременно восторг и грусть, веяло депрессией, неизбывно больной душой монархии, объятой страхом и ужасом перед муками ада.

Имя Веласкеса стояло в списках придворных между шутами и парикмахерами. Лишь слуга государя, не имеющий права продавать свои картины. Как ни благословлять революцию в современной Реновалесу жизни, которая дала художнику безграничную свободу творчества. К тому же, скромная жизнь времен Веласкеса сменилась теперь княжеским существованием. Но слава художника все также зависит от вкусов потомков. А их не угадать.

Реновалес уважает великих мастеров Испании, но не собирается им следовать. Мрачность не прельщает его. Его идеал в другом. Художник идет в зал, где выставлены полотна Гойи, чтобы замереть перед "Обнаженной махой".

Реновалес относился к картине Гойи почти с благоговейным восторгом, отводя ей особое место в художественном творчестве. В испанской истории это было первое проявление искусства, свободного от предрассудков, очищенного от любых предубеждений. Целых три столетия живописи, столько славных имен в каждом поколении художников — и все же до Гойи испанская кисть ни разу не решилась нанести на полотно формы женского тела, изобразить божественную наготу, которая у всех народов была главным источником вдохновения для нарождающегося искусства!

Обнаженная погрузила дона Мариано в воспоминания. Детство и ученичество, Женитьба на девушке из обедневшей семьи дипломата. Рим и Венеция. Рождение дочери. Возвращение в Мадрид. Борьба за признание и бедность. Успех и огромные гонорары.

Насытившись воспоминаниями, художник вышел из Прадо и зашагал к новому этапу своей жизни. Дальнейшее проще всего описать словами

Кто слишком хорошо начинает, тот может плохо кончить

Безрадостная это картина. Печально наблюдать как Реновалес принимает все, что в молодости презрительно отвергал и разрушает все, что с таким трудом создал. Сын кузнеца, он поднялся из самых низов. Стал богат и знаменит, но не сохранил того, чем так дорожил.

Его Обнаженная покинула его и Реновалес не смог найти ее снова. И виноваты, как водится оба. Слишком многим жертвовали друг ради друга, слишком многого требовали взамен. Мелкие конфликты накапливались, пока не отравили их счастье. А оно было. И любовь была. Но основанная на иллюзиях. Реальность все время врывалась в эти фантазии и портила все. Сначала Реновалес любил не настоящую Хосефину, а придуманную им Обнаженную. Потом полюбил воспоминания о ней.

Роман располагает к себе ироничностью и красивым языком, знакомством с историей Испании и искусством. Автор очень точно пишет о взаимоотношениях, поступках, мечтах. О том, как многое обесценивается со временем. Как выцветают чувства. Как привычка набрасывает покров невидимости на любимое и не дает радоваться этому. Как реальность подтачивает иллюзии, словно вода камень.

winpoo написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Я случайно натолкнулась на этот роман в своих книжных запасах и даже не могу сказать, что подтолкнуло меня к чтению, это ведь почти классика, напоминающая своей стилистикой Э. Золя или О. де Бальзака. И читается она по-старинному – неспешно, интеллектуально и как-то даже целомудренно, хотя, пожалуй, современному читательскому глазу уже не хватает страстных сцен в этом мучительном ментальном обрамлении. Конечно, нельзя сказать, что без них роман теряет свою выразительность или меньше воздействует на читательские чувства, но отсутствие некоей словесной иллюстративности указывает на то, что это уже литература из «прекрасного далёка». Я и прочла его, как читают классику, - почти символически и одновременно как дань своей любви к Гойе, к Прадо, к Испании, к живописи, к великому художественному таланту, а ещё, наверное, – вслед за собственными детскими воспоминаниями: когда-то очень давно, когда я была ещё совсем ребёнком, родители взяли меня с собой в кино, где шёл старый черно-белый фильм, из которого я запомнила только один эпизод – два бесконечно прекрасных портрета рядом, на которых необычно долго фокусировалась камера: справа «Обнаженная маха» и слева «Маха одетая». Подумать только, какими неведомыми, почти случайными ассоциативными тропами мы иногда приходим к тому, чтобы всё это вспомнить.

Эта книга, написанная ещё в 1906 году, рассказывает почти о вечном – об искусстве, о любви, о творчестве, о противоречивой человеческой природе, об отношениях человека с чем-то, что выше и сильнее его (талант владеет человеком или человек талантом?). На этом стояла и стоит вся великая литература. Но назвала бы я «Маху» шедевром? Пожалуй, нет. Мне не хватило в ней мощного катарсического финала, какого-то сущностного взрыва, к которому тяготел, как мне казалось, весь текст с его предчувствием грядущей эмоциональной бури. Вся внутренняя боль, неутоленная страсть, чувство вины, обретение и утрата смыслов художника, казалось, должны были бы истечь кровью творческого экстаза, но этого не случилось, и сюжет угас в моих руках, как свеча, ярко вспыхнув всего лишь пару раз. И к концу книги, и к концу жизни Реновалес оказался опустошенным, слабым и утратившим себя. И последние звуки его минувших страстей оказались нелепыми и смешными. Но это реализм, что поделаешь. Творчество, наверное, вообще очень хрупкая вещь, трагически непостоянная и способная легко разрушиться из-за какого-нибудь случайного фактора. А уж если это любовь, верность самостоятельно построенному идеалу или захваченность идеей… их влияние невозможно предсказать со всей определённостью. Я думаю, ни один художник не в состоянии объяснить, почему иногда он неистово пишет, создавая шедевр за шедевром и даже не замечая этого, будучи захваченным потоком собственного воображения, а иногда впадает в ступор, чувствуя себя выгоревшим и бесплодным.

Я честно пыталась понять взлёты и мытарства главного героя, но его судьба почему-то не захватила. Ему не вполне сопереживаешь по ходу развития сюжета, он кажется незрелым, нецельным, невыпестованным писателем как характер во всей его сложности и многогранности. Реновалес вызывает противоречивые чувства и кажется человеком, хотя и талантливым и, вероятно, тонко чувствующим, но всё-таки плохо осознающим собственную сущность. То он легко торгует своим творчеством, то вдруг начинает относиться к собственному таланту благоговейно, то он готов отказаться от творческого развития во имя благополучия супруги, то, воспринимая её как препятствие для творческого роста, ждёт её смерти, то воплощает собой заслуженного мэтра от искусства, то опускается на уровень стареющего паяца. В чём-то он напоминает Стоунера, ему не хватает равновесия между развитием собственного таланта и развитием собственной личности. А его любовь к супруге post mortem и вовсе кажется болезненной и парадоксальной. Да и сама Хосефина – под стать Реновалесу, амбивалентна и непривлекательна.

Роман создаёт ощущение растревоженности и неудовлетворенности, поэтому тем, кто истомился в повседневности и хочет вытолкнуть свои чувства из обыденности, он вполне может подойти.

admin добавил цитату 1 год назад
Любви безразличен талант, она этого не понимает и даже гордится своим невежеством! Ее влечет лишь аромат молодости, благоухание цветущей жизни.
admin добавил цитату 1 год назад
Фэ! Академия! И художник презрительно махнул рукой, выражая презрение не только к Академии языка, но и ко всем прочим академиям, где живопись, литература и вообще любые проявления человеческой мысли, словно мумии, туго перебинтованные традициями, обычаями и слепым уважением к старине, сохранялись для вечности.
admin добавил цитату 1 год назад
Каждый из этих художников мечтает когда-то написать картину, способную принесет долгожданный успех, однако смерть почему-то всегда опережает исполнение подобных замыслов.
admin добавил цитату 1 год назад
Взять хотя бы того же флегматичного дона Диего. Как придворный живописец короля он получал жалование размером в три песеты, и те ему выдавали не регулярно. В списках придворных его славное имя стояло в одном ряду с шутами и цирюльниками. В соответствии со званием королевского слуги он вынужден был заниматься экспертизой строительных материалов, чтобы хотя бы частично улучшить свое положение. А сколько унижений пришлось испытать ему в последние годы жизни, когда он добивался награды — креста святого Яго! Ради этого он доказывал перед трибуналом ордена, что не продавал своих картин за деньги. Ведь тогда это считалось преступлением. Вместо этого великий мастер с рабской гордостью хвастался, что является слугой короля, ибо этот сан значил больше, чем слава великого живописца...
admin добавил цитату 1 год назад
Религия столетиями подавляла искусство. Великие художники, что называется писавшие с крестом на груди и четками за спиной, боялись человеческой красоты. Тела людей скрывались под тяжелым сукном с грубыми складками или под бессмысленными кринолинами, и художник не смел даже представить, что находится у них под одеждами. На свою натуру он смотрел, как смотрит верующий на пышную мантию Богородицы, не зная, что под ней находится — женское тело или, может, железная тренога с закрепленной на ней головой.